Поспать и выспаться

Когда я училась-работала и работала-училась, то больше всего на свете мечтала выспаться. Это было явным, чётко представляемым желанием. Как могут представить многие в своём воображении красные лимузины и дачи на Канарах. А я хотела выспаться.

Я воображала, что если бы «поспать и выспаться» где-нибудь продавали, то я бы купила весь кусок полностью. Принесла бы домой как большой шоколадный торт, убрала бы в холодильник, чтобы «поспать и выспаться» не стухло от жары, а потом употребила бы всё целиком и сразу.

Я представляла себе прохладную комнату с тусклым светом, пробивающимся сквозь шторы, кровать с выглаженными свежими простынями, три подушки разных размеров и тёплый плед. И я свернулась поспать под этим пледом.

То есть, конечно, я сначала захотела поспать и тут же легла. Тут же означает сразу же. А не «вот сейчас досчитаю вот эти показатели и вздремну пару часиков». Последовательность желания проста: захотела — заснула. А в комнате будет прохладно и темно, никто не будет ходить и хлопать дверьми, шуметь за стенкой; под одеялом тепло, дверь закрыта, стены звуконепроницаемы...и я засыпаю. Красота.

А потом я просыпаюсь. Не потому, что мне надо куда-то идти, что-то делать. Не потому, что прозвенел будильник. Не потому, что меня разбудили раз уж сами встали. А просто просыпаюсь. Сама по себе. Потому, что выспалась. Фантастика.

Желание стало исполняться после защиты диплома. После получения — на место вернулись сны.

Мне снился высокий смуглый юноша в чалме, омывающий руки и лицо кокосовым молоком. А красный песок у его ног исчезал и появлялся вновь, гонимый океанскими волнами. А потом волны унесли и его, и чалму. Чалму уносит вместе с последними волнами на отливе. И я просыпаюсь.

Мне снился один из преподавателей моего университета. В университете он был хмур и угрюм, знал толк в дарёном коньяке и не стеснялся называть цену экзамена. В моём сне он сидел и улыбался самой придурковатой улыбкой, обнявшись с плюшевым енотом, жмурился лучам солнца. Его даже хотелось потрепеть за ушком. Енота, не преподавателя. И я просыпаюсь.

Мне снились большие металлические бусины. Бусины собираешь-собираешь на тонкую нитку, нитка рвётся, бусины горошинами на землю, скачут градом и всё заново.
«Ты не бусины  на нитку собирай, а нитку в бусины», — говорит мне кто-то во сне.
А потом идёт дождь и кто-то, подняв меня за волосы, окунает меня с головой в самые лужи, лицом в грязь, грязь, грязь... И я просыпаюсь.

Мне снился мой бывший начальник. Работает почему-то в библиотеке. А я прихожу за читательским.
— А говорила, что книги любишь, — говорят мне.
— Верните всё обратно, — говорю я, — сделайте всё, как было!
С соседнего столика на меня смотрит бородатый старик в вязаном рыбацком свитере под горло.
— Я тебя поцелую сейчас, — говорит старик, — и у тебя всё пройдёт.
И я просыпаюсь.

Мне снился город вырезанный из картона. Я дорезаю водосточные трубы, а обрезки уже выкидывают, бумагу уже сворачивают, стол уже уносят...
Я говорю:
— Погодите, последние шпили на башнях!
Я говорю:
— Ещё недоклеила звёзды!
Я говорю:
— Да у меня сейчас краска высохнет, если вы всё свернёте!
И всё тут же рассыпается. Бежит, скатывается, сворачивается, становится размером меньше ладони, бац, передо мной лежит спичечный коробок. Я открываю его — а все спички горелые, целая — только одна. Чиркаю, а сера уже отсырела. И я просыпаюсь.

Мне снится, что у меня есть дочь. Светловолосая, абсолютно белокурая девочка лет трёх. Сон очень правдоподобен. Я уже давно сплю, а во сне только ложусь спать. А ей не спится. Она валяется на кровати, играет, перелезает через меня туда и что-то болтает...
Я просыпаюсь среди ночи и понимаю, что её нет. И это — ужас! Потому, что она — вот была. И правдоподобно только что существовала в моём сознании. А теперь её нет. И тогда я в полудрёме вскакиваю и начинаю её искать. Я ищу её под подушкой, в наволочке, в пододеяльнике, в каждой складке мятой простыни... Естественно, никого нигде нет. Я сама одна в квартире.
И тогда, ещё окончательно не проснувшись, я начинаю думать, что тёмные волосы — это доминантные гены, а светлые волосы — гены рецессивные. А, значит, у меня не может быть такой светловолосой дочери. А если её не может быть, то её и не было. И я успокаиваюсь этим и тут же окончательно засыпаю.
Но с утра помню всё это очень хорошо: от лица девочки и поисков её под кроватью до выводов о рецессивных генах и невероятной, необъяснимой логики сна.

И вот опять. С запасом заведённые собственные биологические часы, боясь проспать первую работу, не дают поспать с половины пятого утра, вторая работа заканчивается около полуночи. Снов опять нет. Им просто некогда мне присниться.

Мне кажется, что этот самый большой шоколадный торт под названием «поспать и выспаться» я уже съела. Съела и понадкусывала все эти бисквитные розочки — собственные сны. А новый завоз «поспать и выспаться» будет теперь неизвестно когда. А по выходным «поспать и выспаться» — это сплошные суррогаты и красители с заменителями.

И всё возвращается на свои места. И в первую очередь тёмные круги под глазами.

comments powered by HyperComments